Mechanisms of aging and evaluation of the efficacy of non-pharmaceutical technologies in spa setting

Natalya B. Korchazhkina; Корчажкина Наталья Борисовна; Natalya B. Korchazhkina; Sergey N. Nagornev; Нагорнев Сергей Николаевич; Sergey N. Nagornev; Valery K. Frolkov; Фролков Валерий Константинович; Valery K. Frolkov; Anna A. Mikhailova; Михайлова Анна Андреевна; Anna A. Mikhailova; Marina A. Michaelis; Михаэлис Марина Анатольевна; Marina A. Michaelis; Konstantin V. Kotenko; Котенко Константин Валентинович; Konstantin V. Kotenko; Iana S. Olifer; Олифер Яна Сергеевна; Iana S. Olifer; Anastasiia I. Kikot; Кикот Анастасия Игоревна; Anastasiia I. Kikot

doi:10.17816/rjpbr707139

Mechanisms of aging and evaluation of the efficacy of non-pharmaceutical technologies in spa setting

Authors: Korchazhkina N.B.¹, Nagornev S.N.¹, Frolkov V.K.¹, Mikhailova A.A.¹, Michaelis M.A.¹, Kotenko K.V.¹, Olifer I.S.¹, Kikot A.I.¹
Affiliations:
1. Petrovsky National Research Center of Surgery
Issue: Vol 25, No 3 (2026)
Pages: 246-259
Section: Original studies
Published: 30.06.2026
URL: https://rjpbr.com/1681-3456/article/view/707139
DOI: https://doi.org/10.17816/rjpbr707139
EDN: https://elibrary.ru/MNIWPM
ID: 707139

Cite item

Full Text

Open Access
Restricted Access

Access granted
Restricted Access

Subscription or Fee Access

Abstract
Full Text
About the authors
References
Supplementary files
Statistics

Abstract

BACKGROUND: Population aging is a global healthcare challenge, and the key mechanisms of age-related changes include oxidative stress, chronic systemic inflammation (inflammaging), reduced neuroplasticity, and microcirculatory disorders. The most promising strategy for correcting these disorders in spa settings is the use of non-pharmacological technologies—cryotherapy, hydrogen therapy, pressotherapy, and transcranial magnetic therapy.

AIM: To provide a pathogenetic rationale and comparative evaluation of the efficacy of non-pharmacological technologies (cryotherapy, hydrogen therapy, pressotherapy, and transcranial magnetic therapy) as tools for correcting age-related disorders that act through key aging mechanisms in spa settings.

Methods: A prospective, controlled, comparative, and randomized study was conducted in 150 patients aged 50–70 years with a verified diagnosis of “practically healthy.” Basic therapy provided to all patients included therapeutic exercise, diet therapy, balneotherapy, and climatotherapy. Using simple fixed randomization, the patients were divided into five groups: control (basic therapy alone), cryotherapy (basic therapy + whole-body air cryotherapy), hydrogen therapy (basic therapy + molecular hydrogen inhalation), pressotherapy (basic therapy + lymphatic drainage pneumatic compression), and transcranial magnetic therapy (basic therapy + a low-frequency magnetic field). The efficacy of correcting age-related disorders was assessed by changes in oxidative stress parameters (malondialdehyde, superoxide dismutase, catalase), systemic inflammation markers (interleukin-6, interleukin-1β, high-sensitivity C-reactive protein), neuroplasticity (brain-derived neurotrophic factor, Montreal Cognitive Assessment score), and microcirculation (laser Doppler flowmetry).

RESULTS: The course of treatment was accompanied by positive changes in the evaluated parameters, the magnitude of which differed significantly between study groups. Comparative analysis revealed that hydrogen therapy was most effective for correcting oxidative stress, cryotherapy for suppressing systemic inflammation and improving microcirculation, transcranial magnetic therapy for enhancing neuroplasticity and cognitive function, and pressotherapy for optimizing lymphovenous outflow. The most pronounced anti-inflammatory and microcirculatory effects were observed with whole-body air cryotherapy, while transcranial magnetic therapy convincingly demonstrated a unique capacity to increase brain-derived neurotrophic factor levels and improve cognitive status.

CONCLUSION: A course of non-pharmacological technologies in spa settings contributes to significant correction of key pathophysiological mechanisms of aging. The high therapeutic potential of each technology is based on the ability of a physical agent to exert a specific corrective effect: hydrogen therapy on oxidative stress, cryotherapy on systemic inflammation and microcirculation, transcranial magnetic therapy on neuroplasticity, and pressotherapy on lymphovenous outflow. These findings support a personalized selection of non-pharmacological technologies based on the predominant mechanism of age-related impairments.

Keywords

aging, oxidative stress, inflammaging, neuroplasticity, microcirculation, spa treatment, cryotherapy, hydrogen therapy, pressotherapy, transcranial magnetic therapy, BDNF, MoCA

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Старение населения является одним из наиболее значимых вызовов для систем здравоохранения во всём мире [1]. Согласно современным геронтологическим концепциям, старение представляет собой многокомпонентный биологический процесс, в основе которого лежат генетические, метаболические и средовые факторы, приводящие к прогрессирующему снижению функциональных резервов организма [2, 3].

Ключевыми молекулярными механизмами, определяющими темпы старения, признаны оксидативный стресс, митохондриальная дисфункция, хроническое вялотекущее воспаление (inflamm-aging), а также нарушение протеостаза и укорочение теломер [4, 5]. Оксидативный стресс, обусловленный накоплением активных форм кислорода (АФК) и снижением антиоксидантной защиты, рассматривается как центральное звено патогенеза большинства возраст-ассоциированных заболеваний [6, 7]. Параллельно развивающийся феномен инфламэйджинга, характеризующийся стойким повышением уровня провоспалительных цитокинов [интерлейкин (IL) 6, фактор некроза опухоли альфа], тесно связан с иммуносенесценцией и ускорением биологического старения [8, 9].

Традиционная фармакотерапия возраст-ассоциированных заболеваний нередко сопровождается полипрагмазией, снижением комплаенса и высоким риском нежелательных лекарственных реакций у пациентов старших возрастных групп [10–14]. В связи с этим особую актуальность приобретает разработка и внедрение эффективных нелекарственных технологий, которые могут быть использованы на этапе санаторно-курортного лечения [15, 16]. Преимуществами санаторно-курортного этапа являются комплексность воздействия, отсутствие лекарственной нагрузки, возможность длительной реабилитации и использование природных и преформированных физических факторов [17].

Среди современных физиотерапевтических методов, обладающих потенциалом коррекции возрастных нарушений, выделяются криотерапия, механизмы действия которой связаны с активацией стресс-лимитирующих систем и модуляцией экспрессии микроРНК [18, 19]; водородотерапия, основанная на селективной нейтрализации наиболее агрессивных АФК (гидроксильного радикала и пероксинитрита) и активации факторов Nrf2 и SIRT1 [20, 21]; прессотерапия (интермиттирующая пневмокомпрессия), улучшающая венозный и лимфатический отток и способствующая детоксикации организма [22]; транскраниальная магнитотерапия (ТМТ), влияющая на нейропластичность и когнитивные функции через повышение уровня мозгового нейротрофического фактора (Brain-Derived Neurotrophic Factor, BDNF) [23, 24].

Несмотря на наличие отдельных исследований, посвящённых каждому из перечисленных методов, систематический анализ их применения в комплексе на этапе санаторно-курортного лечения для коррекции механизмов старения до настоящего времени не проводился [25–28].

Цель исследования

Выполнить патогенетическое обоснование и сравнительную оценку эффективности применения нелекарственных технологий (криотерапии, водородотерапии, прессотерапии и ТМТ) как инструментов коррекции возрастных нарушений, реализующих своё действие через ключевые механизмы старения (оксидативный стресс, инфламэйджинг, нейропластичность и микроциркуляторные нарушения), на этапе санаторно-курортного лечения.

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Проведено проспективное контролируемое сравнительное рандомизированное исследование.

Условия проведения

Исследование выполнено на базе санатория им. А.М. Горького — научно-клинического филиала ФГБНУ «Российский научный центр хирургии им. акад. Б.В. Петровского».

Критерии соответствия

Критерии включения:

возраст пациента от 50 до 70 лет (включительно);
наличие верифицированного диагноза «практически здоров» по данным стандартных клинических, лабораторных и инструментальных методов обследования;
способность посетить все запланированные визиты и все запланированные процедуры;
подписание пациентом информированного согласия на участие в исследовании.

Критерии невключения:

возраст пациента моложе 50 или старше 70 лет;
острые инфекционные заболевания;
онкологические заболевания (в том числе в анамнезе менее 5 лет);
декомпенсированные сердечно-сосудистые заболевания (хроническая сердечная недостаточность III–IV функционального класса по NYHA, неконтролируемая гипертензия);
эпилепсия или судорожный синдром в анамнезе (для ТМТ);
тяжёлая лимфовенозная недостаточность с трофическими язвами (для прессотерапии);
криоглобулинемия, болезнь Рейно (для криотерапии);
имплантированный кардиостимулятор или ферромагнитные имплантаты (для ТМТ);
тяжёлые когнитивные нарушения, препятствующие пониманию инструкций [<18 баллов по Монреальской шкале оценки когнитивных функций (Montreal Cognitive Assessment, MoCA)];
непереносимость воздействия криотерапии, водородотерапии, прессотерапии и ТМТ;
несогласие пациента на участие в исследовании.

Критерии исключения:

отказ от участия в исследовании и выполнения предписаний врача;
участие в других клинических испытаниях;
появление побочных эффектов в процессе исследования.

Продолжительность исследования

Запланированная продолжительность периода включения для данного проспективного исследования составила 3 мес. Период наблюдения за каждым пациентом составлял 3 нед. и включал два обследования: первое (Т1) — включение в исследование и проведение комплексной оценки клинико-функционального статуса и лабораторных показателей, характеризующих основные механизмы старения, второе (Т2) — после 14-дневного курса санаторно-курортного оздоровления. В ходе исследования смещение запланированных временны́х интервалов не происходило.

Описание медицинского вмешательства

Базовая терапия (БТ), проводимая для всех пациентов, включала лечебную физкультуру (40 мин ежедневно), диетотерапию (стол № 15 с ограничением поваренной соли и легкоусвояемых углеводов), курс внутреннего приёма холодной минеральной воды (200–250 мл, температурой 10–12 °С, за 15–20 мин до еды), бальнеотерапию (хвойно-жемчужные ванны температурой 36–37 °C через день), климатотерапию (прогулки по терренкуру). Все процедуры проводились в утренние часы.

С помощью простой фиксированной рандомизации все пациенты были разделены на 5 групп. Первая группа (n=30) получала только БТ. Пациентам второй группы (n=30) дополнительно к БТ проводили курс общей воздушной криотерапии (ОВКТ) с использованием аппарата «Icequeen» (общая длительность каждой процедуры составляла 2 мин при температуре -150 °C, на курс 12 процедур, проводимых через день). Третья группа пациентов (n=30) наряду с БТ получала курс водородотерапии с использованием аппарата «SUISONIA» (ингаляционная терапия активной формой водорода проводилась через носовую канюлю; 10 ежедневных процедур по 90 мин каждая). В четвёртой группе (n=30) БТ была дополнена лимфодренажной прессотерапией, проводимой с помощью аппарата «Lympha-Press Plus» (Германия) с многокамерными манжетами [режим — градиентное сжатие (40–60–80 мм рт. ст.), время накачивания — 12 с, сброса — 3 с; продолжительность сеанса — 30 мин, частота — 1 раз в день (после обеда); на курс 12 ежедневных процедур]. Пятая группа пациентов (n=30) наряду с БТ получала курс ТМТ (аппаратный комплекс «АМО-АТОС» с приставкой «Оголовье»; первая процедура проходила при воздействии переменного магнитного поля с частотой 1 Гц, магнитной индукции 10–30 мТл и длительности 7 мин, далее параметры переменного магнитного поля и времени воздействия постепенно увеличивались до 10 Гц и 12 мин соответственно).

Исходы исследования

Основной исход исследования

Оценка клинико-функционального статуса и лабораторных показателей, характеризующих основные механизмы старения, после проведения курса санаторно-курортного оздоровления («суррогатная» конечная точка).

Дополнительные исходы исследования

Дополнительные исходы в настоящем исследовании не запланированы.

Методы регистрации исходов

Эффективность курсового применения нелекарственных технологий (ОВКТ, водородотерапии, прессотерапии и ТМТ) у пациентов на этапе санаторно-курортного лечения оценивали по динамике параметров, характеризующих ключевые механизмы старения. Для оценки оксидативного стресса определяли содержание малонового диальдегида (МДА) в плазме крови по реакции с тиобарбитуровой кислотой [28], а также активность антиоксидантных ферментов — супероксиддисмутазы (СОД) и каталазы в эритроцитах спектрофотометрическим методом [29, 30]. Снижение уровня МДА и повышение активности СОД и каталазы рассматривали как признаки уменьшения оксидативного повреждения и активации антиоксидантной защиты. Выраженность хронического воспаления (инфламэйджинга) оценивали по уровню провоспалительных цитокинов: IL-6 и IL-1β методом иммуноферментного анализа¹^, ², а также высокочувствительного С-реактивного белка (hs-CRP) иммунотурбидиметрическим методом [31]. Снижение указанных показателей расценивали как противовоспалительный эффект проводимой терапии. Состояние нейропластичности оценивали с помощью нейропсихологического тестирования и молекулярного биомаркера. Когнитивные функции исследовали с использованием MoCA [32], позволяющей выявить умеренные когнитивные нарушения и их динамику. Дополнительно определяли уровень мозгового нейротрофического фактора (BDNF) в сыворотке крови методом иммуноферментного анализа [33], повышение которого отражает активацию нейропластических процессов. Для характеристики микроциркуляторных нарушений применяли лазерную допплеровскую флоуметрию на аппарате «ЛАКК-02» с оценкой базальной перфузии, доли нутритивного кровотока, микрососудистого тонуса и индекса эффективности микроциркуляции [34].

Статистический анализ

Расчёт объёма выборки базировался на определении четырёх параметров: ожидаемой разности эффекта, ошибке I рода (уровень значимости, установленный на 5%), ошибке II рода (мощность критерия, равная 80%), дисперсии (среднее квадратичное отклонение). В итоговом виде формула расчёта размера выборки имела следующий вид:

[n=16/(d/SD)²],

где n — объём выборки (количество пациентов в группе), d — клинически значимая разность групповых средних значений (ожидаемая разность эффекта), SD — среднее квадратичное отклонение. Минимальный объём группы — 27 человек. С учётом возможного выбывания (10%) в каждую группу включено по 30 человек. Общая выборка — 150 пациентов.

Статистическую обработку полученных данных проводили при помощи программы Statistiсa 12.6. Для определения характера распределения был использован критерий Шапиро–Уилка, рекомендованный при малых объёмах выборки (менее 50 наблюдений). Оценку различий между группами выполняли, используя T-критерий Стьюдента при сравнении значений двух выборок. Результаты представляли в виде М±m (где М — среднее значение, m — ошибка среднего). Статистически значимыми считали различия при p <0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Объекты (участники) исследования

В исследовании приняли участие 150 пациентов с диагнозом «практически здоров», находящихся на санаторно-курортном лечении в санатории им. А.М. Горького; средний возраст больных составил 61,5±0,30 года.

Основные результаты исследования

Комплексная оценка исходного состояния пациентов с верифицированным диагнозом «практически здоров» не выявила статистически значимых различий по основным демографическим и клинико-лабораторным показателям на момент включения (p >0,05 для всех межгрупповых сравнений), что подтвердило корректность рандомизации.

Результаты оценки влияния нелекарственных технологий на ключевые механизмы старения представлены в табл. 1–4.

Таблица 1. Динамика показателей оксидативного стресса в выделенных группах

Table 1. Changes in oxidative stress parameters in the study groups

Группа	Показатель, ед. изм.	Т1 (до лечения)	Т2 (после курса)	Δ (%)
Группа 1 (контроль, n=30)	Малоновый диальдегид, нмоль/мл	5,24±0,15	4,79±0,16*	–8,6
	Супероксиддисмутаза, ед/мг Hb	132±4,7	146±5,1*	+10,6
	Каталаза, мкмоль/(мин·мг Hb)	27,3±1,04	28,5±1,19	+4,4
Группа 2 (общая воздушная криотерапия, n=30)	Малоновый диальдегид, нмоль/мл	5,42±0,20	4,01±0,17*^#	–26,0
	Супероксиддисмутаза, ед/мг Hb	126±4,8	169±6,8*^#	+34,1
	Каталаза, мкмоль/(мин·мг Hb)	26,9±0,99	33,7±1,41*^#	+25,3
Группа 3 (водородотерапия, n=30)	Малоновый диальдегид, нмоль/мл	5,49±0,21	3,96±0,16*	–27,9
	Супероксиддисмутаза, ед/мг Hb	129±4,6	183±7,4*^#	+41,9
	Каталаза, мкмоль/(мин·мг Hb)	26,4±0,95	34,6±1,44*^#	+31,1
Группа 4 (прессотерапия, n=30)	Малоновый диальдегид, нмоль/мл	5,35±0,18	4,67±0,21*	–12,7
	Супероксиддисмутаза, ед/мг Hb	131±4,6	154±6,5*	+17,6
	Каталаза, мкмоль/(мин·мг Hb)	27,7±1,01	31,4±1,31*	+13,4
Группа 5 (транскраниальная магнитотерапия, n=30)	Малоновый диальдегид, нмоль/мл	5,31±0,17	4,80±0,18*	–9,6
	Супероксиддисмутаза, ед/мг Hb	140±5,1	157±6,8*	+12,1
	Каталаза, мкмоль/(мин·мг Hb)	28,0±0,97	30,1±1,25	+7,5

Примечание (здесь и в табл. 2–4). * p <0,05 по сравнению с Т1 внутри группы, ^# p <0,05 по сравнению с группой 1 в точках Т2.

Таблица 2. Динамика маркеров системного воспаления при применении нелекарственных технологий

Table 2. Changes in systemic inflammation markers with the use of non-drug technologies

Группа	Показатель, ед. изм.	Т1 (до лечения)	Т2 (после курса)	Δ (%)
Группа 1 (контроль, n=30)	Интерлейкин-6, пг/мл	6,23±0,22	6,07±0,24	–2,6
	Интерлейкин-1β, пг/мл	2,74±0,10	2,63±0,11	–4,0
	Высокочувствительный С-реактивный белок, мг/л	3,54±0,13	3,29±0,14	–7,1
Группа 2 (общая воздушная криотерапия, n=30)	Интерлейкин-6, пг/мл	6,47±0,24	4,62±0,19*^#	–28,6
	Интерлейкин-1β, пг/мл	2,81±0,10	2,04±0,08*^#	–27,4
	Высокочувствительный С-реактивный белок, мг/л	3,71±0,13	2,48±0,10*^#	–33,2
Группа 3 (водородотерапия, n=30)	Интерлейкин-6, пг/мл	6,75±0,25	5,27±0,22*^#	–21,9
	Интерлейкин-1β, пг/мл	2,79±0,11	2,13±0,09*^#	–23,7
	Высокочувствительный С-реактивный белок, мг/л	3,66±0,14	3,01±0,13*	–17,8
Группа 4 (прессотерапия, n=30)	Интерлейкин-6, пг/мл	6,32±0,23	5,81±0,24	–8,1
	Интерлейкин-1β, пг/мл	2,68±0,07	2,44±0,09*	–9,0
	Высокочувствительный С-реактивный белок, мг/л	3,59±0,12	3,30±0,14	–8,1
Группа 5 (транскраниальная магнитотерапия, n=30)	Интерлейкин-6, пг/мл	6,17±0,20	5,27±0,22*^#	–14,6
	Интерлейкин-1β, пг/мл	2,73±0,10	2,35±0,09*^#	–13,9
	Высокочувствительный С-реактивный белок, мг/л	3,63±0,13	3,07±0,12*	–15,4

Таблица 3. Динамика мозгового нейротрофического фактора и когнитивных функций (MoCA) в группах с дифференцированным применением лечебных физических факторов

Table 3. Changes in bdnf levels and cognitive function (MoCA) in groups with the differentiated use of therapeutic physical factors

Группа	Показатель, ед. изм.	Т1 (до лечения)	Т2 (после курса)	Δ (%)
Группа 1 (контроль, n=30)	Мозговой нейротрофический фактор, нг/мл	16,3±0,59	17,2±0,71	+5,5
Группа 1 (контроль, n=30)	MoCA, баллы	26,4±0,97	27,1±1,14	+2,7
Группа 2 (общая воздушная криотерапия, n=30)	Мозговой нейротрофический фактор, нг/мл	15,9±0,57	19,0±0,79*	+19,5
Группа 2 (общая воздушная криотерапия, n=30)	MoCA, баллы	26,7±0,99	28,1±1,11	+5,2
Группа 3 (водородотерапия, n=30)	Мозговой нейротрофический фактор, нг/мл	16,6±0,58	19,6±0,79*^#	+18,1
Группа 3 (водородотерапия, n=30)	MoCA, баллы	25,9±0,94	27,7±1,10	+6,9
Группа 4 (прессотерапия, n=30)	Мозговой нейротрофический фактор, нг/мл	16,1±0,60	18,4±0,74*	+14,3
Группа 4 (прессотерапия, n=30)	MoCA, баллы	26,1±0,96	27,9±1,13	+6,9
Группа 5 (транскраниальная магнитотерапия, n=30)	Мозговой нейротрофический фактор, нг/мл	15,6±0,55	22,8±0,92*^#	+46,2
Группа 5 (транскраниальная магнитотерапия, n=30)	MoCA, баллы	26,0±0,92	28,9±1,19*	+11,2

Примечание (здесь и в табл. 5). MoCA — Монреальская шкала оценки когнитивных функций.

Таблица 4. Влияние курсового применения нелекарственных технологий на параметры микроциркуляции

Table 4. Effects of a course of non-drug technologies on microcirculation parameters

Группа	Показатель, ед. изм.	Т1 (до лечения)	Т2 (после курса)	Δ (%)
Группа 1 (контроль, n=30)	Показатель микроциркуляции, перф. ед.	13,6±0,47	14,9±0,62	+9,6
	Нутритивный кровоток, пф. ед.	4,5±0,16	5,0±0,19*	+11,1
	Тонус микрососудов, отн. ед.	1,13±0,04	1,03±0,04	–8,8
	Индекс эффективности микроциркуляции, отн. ед.	0,85±0,03	0,94±0,03*	+10,6
Группа 2 (общая воздушная криотерапия, n=30)	Показатель микроциркуляции, перф. ед.	13,1±0,48	16,5±0,69*^#	+26,0
	Нутритивный кровоток, пф. ед.	3,9±0,14	5,5±0,22*^#	+41,0
	Тонус микрососудов, отн. ед.	1,20±0,04	0,89±0,04*^#	–25,8
	Индекс эффективности микроциркуляции, отн. ед.	0,77±0,03	1,12±0,05*^#	+45,5
Группа 3 (водородотерапия, n=30)	Показатель микроциркуляции, перф. ед.	14,1±0,49	15,1±0,63	+7,1
	Нутритивный кровоток, пф. ед.	4,4±0,15	5,3±0,21*	+20,5
	Тонус микрососудов, отн. ед.	1,11±0,04	0,97±0,04*	–12,6
	Индекс эффективности микроциркуляции, отн. ед.	0,80±0,02	0,99±0,04*	+23,8
Группа 4 (прессотерапия, n=30)	Показатель микроциркуляции, перф. ед.	13,5±0,50	15,8±0,64*	+17,0
	Нутритивный кровоток, пф. ед.	4,0±0,15	5,2±0,20*	+30,0
	Тонус микрососудов, отн. ед.	1,17±0,04	0,94±0,04*	–19,7
	Индекс эффективности микроциркуляции, отн. ед.	0,81±0,03	1,05±0,05*^#	+29,6
Группа 5 (транскраниальная магнитотерапия, n=30)	Показатель микроциркуляции, перф. ед.	13,7±0,51	15,5±0,65*	+13,1
	Нутритивный кровоток, пф. ед.	4,2±0,16	5,3±0,22*	+26,2
	Тонус микрососудов, отн. ед.	1,16±0,04	0,93±0,04*^#	–19,8
	Индекс эффективности микроциркуляции, отн. ед.	0,84±0,03	1,02±0,05*	+21,4

В табл. 1 показаны изменения основных паттернов оксидативного стресса в выделенных группах пациентов до (Т1) и после (Т2) 14-дневного курса санаторно-курортного лечения.

Из полученных данных следует, что в контрольной группе (группа 1, БТ) зафиксирована незначительная положительная динамика: уровень МДА снизился на 8,6% (p <0,05), активность СОД возросла на 10,6% (p <0,05), каталазы — на 4,4% (p >0,05). Данные изменения, на наш взгляд, связаны с влиянием стандартных санаторных факторов (лечебная физкультура, диета, бальнеотерапия). В группе с ОВКТ (группа 2) отмечено более выраженное снижение МДА (на 26,0%, p <0,05) и существенное повышение активности антиоксидантных ферментов: СОД — на 34,1% (p <0,05), каталазы — на 25,3% (p <0,05). Полученные результаты свидетельствуют об активации системы антиоксидантной защиты под влиянием криовоздействия. Наиболее значимые изменения зафиксированы в группе водородотерапии (группа 3): уровень МДА снизился на 27,9% (p <0,05), активность СОД возросла на 41,9% (p <0,05), активность каталазы увеличилась на 31,1% (p <0,05). Таким образом, водородотерапия продемонстрировала максимальный антиоксидантный эффект среди всех исследуемых методов. В группе прессотерапии (группа 4) также наблюдалось улучшение показателей оксидативного статуса, однако выраженность эффекта была умеренной: снижение МДА на 12,7% (p <0,05), повышение СОД на 17,6% (p <0,05), каталазы — на 13,4% (p <0,05). Это позволяет рассматривать прессотерапию как метод с опосредованным антиоксидантным действием, вероятно, связанным с улучшением лимфодренажа и детоксикацией. В группе с ТМТ (группа 5) изменения оказались наименее выраженными среди всех активных вмешательств: МДА снизился на 9,6% (p <0,05), СОД повысилась на 12,1% (p <0,05), каталаза — на 7,5% (p >0,05). Полученные данные указывают на минимальное прямое влияние ТМТ на редокс-баланс. В целом наибольшей эффективностью в коррекции оксидативного стресса обладают водородотерапия и ОВКТ, в то время как прессотерапия и ТМТ оказывают умеренное или слабое влияние на данный механизм старения.

Следующим оцениваемым механизмом старения явилось системное воспаление низкой интенсивности, патогенетически тесно связанное с окислительным повреждением. Результаты оценки динамики IL-6, IL-1β и hs-CRP в исследуемых группах приведены в табл. 2.

В группе 1 (БТ) отмечена минимальная динамика маркеров воспаления, проявляющая характер тенденции. Указанные изменения, вероятно, обусловлены стандартными санаторными факторами, однако их выраженность не позволяет говорить о значимом противовоспалительном эффекте. Наиболее выраженное снижение маркеров системного воспаления зафиксировано в группе ОВКТ (группа 2). Уровень IL-6 уменьшился на 28,6% (с 6,47 до 4,62 пг/мл, p <0,05), IL-1β — на 27,4% (с 2,81 до 2,04 пг/мл, p <0,05), hs-CRP — на 33,2% (с 3,71 до 2,48 мг/л, p <0,05). Данные изменения являются максимальными среди всех групп, что свидетельствует о выраженном противовоспалительном действии криотерапии. В группе водородотерапии (группа 3) также наблюдалось статистически значимое снижение маркеров воспаления, однако его выраженность оказалась умеренной по сравнению с криотерапией: IL-6 снизился на 21,9% (p <0,05), IL-1β — на 23,7% (p <0,05), hs-CRP — на 17,8% (p <0,05). Таким образом, водородотерапия уступила криотерапии по степени влияния на системное воспаление, что отличает её от лидирующих позиций в коррекции оксидативного стресса. В группе прессотерапии (группа 4) динамика маркеров воспаления была минимальной: снижение IL-6 на 8,1% (p >0,05), IL-1β на 9,0% (p <0,05), hs-CRP на 8,1% (p >0,05). Полученные данные позволяют заключить, что прессотерапия не оказывает прямого существенного влияния на цитокиновый профиль. В группе 5 (ТМТ) выявлено значимое умеренное снижение всех трёх маркеров: IL-6 — на 14,6%, IL-1β — на 13,9%, hs-CRP — на 15,4%. Этот эффект, хотя и уступает таковому при криотерапии, превышает показатели контрольной группы и группы прессотерапии, что может свидетельствовать о непрямом противовоспалительном действии ТМТ, опосредованном через нейроэндокринные механизмы. Таким образом, максимальной противовоспалительной активностью среди исследуемых нелекарственных технологий обладает общая воздушная криотерапия. Водородотерапия и ТМТ демонстрируют умеренный эффект, тогда как прессотерапия практически не влияет на маркеры системного воспаления.

Принимая во внимание тот факт, что хроническое воспаление является одним из ключевых факторов, подавляющих нейропластичность и когнитивные функции, представляет интерес оценка влияния исследуемых технологий на маркеры нейропластичности, прежде всего на уровень BDNF и когнитивный статус по шкале MoCA (табл. 3).

Анализ данных, приведённых в табл. 3, показал, что во всех группах, получавших дополнительное физиотерапевтическое воздействие, наблюдалось увеличение уровня BDNF и когнитивных функций, однако максимальный прирост (p <0,05) достигнут в группе ТМТ. В группе 1 (БТ) динамика нейропластических маркеров была минимальной и не носила значимого характера. Эти изменения свидетельствуют о том, что общеоздоровительный эффект стандартных санаторных факторов не оказывает клинически значимого влияния на параметры нейропластичности и когнитивные функции. В группе 2 (ОВКТ, группа 2) наблюдалось умеренное повышение обоих показателей: BDNF увеличился на 19,5% (p <0,05), MoCA — на 5,2% (p >0,05). В группе водородотерапии (группа 3) зафиксирован сходный эффект: прирост BDNF составил 18,1% (p <0,05), MoCA — 6,9% (p <0,05). Обращает на себя внимание, что водородотерапия, несмотря на свои мощные антиоксидантные свойства, не превосходит криотерапию по влиянию на нейропластичность. В группе прессотерапии (группа 4) также отмечено значимое повышение: BDNF на 14,3% (p <0,05), MoCA на 6,9% (p >0,05). Этот результат представляет интерес, поскольку указывает на возможность опосредованной стимуляции нейропластических процессов через улучшение микроциркуляции и лимфодренажа, однако эффект прессотерапии уступает таковому при ТМТ. Наиболее выраженные изменения зафиксированы в группе ТМТ (группа 5). Уровень BDNF возрос на 46,2% — с 15,6 до 22,8 нг/мл (p <0,05) по сравнению с Т1 и группой 1, а средний балл MoCA — на 11,2% (с 26,0 до 28,9 балла; p <0,05). Эти данные убедительно свидетельствуют о специфическом нейротрофическом действии ТМТ, реализуемом через активацию экспрессии BDNF и, как следствие, улучшении когнитивных функций.

Таким образом, среди исследуемых нелекарственных технологий только транскраниальная магнитотерапия обеспечивает выраженное и клинически значимое повышение уровня нейротрофического фактора, ассоциированное с улучшением когнитивного статуса по шкале MoCA. Криотерапия, водородотерапия и прессотерапия оказывают умеренное позитивное влияние на нейропластичность, однако их эффект существенно уступает таковому при ТМТ.

Помимо прямого нейротрофического действия, многие физические факторы способны влиять на периферическую микроциркуляцию, что особенно важно для коррекции возрастных изменений тканевого гомеостаза. В связи с этим проведена оценка параметров лазерной допплеровской флоуметрии во всех исследуемых группах (табл. 4).

Анализ данных, представленных в табл. 4, выявил разнонаправленные изменения параметров микроциркуляции в зависимости от применяемого физического фактора. Наиболее существенное улучшение всех регистрируемых показателей — повышение показателя микроциркуляции (ПМ) и нутритивного кровотока (НК), снижение тонуса микрососудов (СТ) и рост индекса эффективности микроциркуляции (ИЭМ) — зафиксировано в группах с ОВКТ и прессотерапией. В группе ОВКТ (группа 2) отмечен максимальный прирост НК (+41,0%, p <0,05) и ИЭМ (+45,5%, p <0,05), а также наиболее выраженное снижение СТ (–25,8%, p <0,05). Прессотерапия (группа 4) также продемонстрировала высокую эффективность: ПМ увеличился на 17,0% (p <0,05), НК — на 30,0% (p <0,05), СТ снизился на 19,7% (p <0,05), ИЭМ возрос на 29,6% (p <0,05). Водородотерапия (группа 3) и ТМТ (группа 5) оказали умеренное позитивное влияние: прирост ПМ составил 7,1% (p >0,05) и 13,1% (p <0,05), ИЭМ повысился на 23,8% (p <0,05) и 21,4% (p <0,05) соответственно. В контрольной группе (группа 1) динамика была минимальной, проявившейся значимым увеличением НК и ИЭМ — на 11,1% (p <0,05) и 10,6% (p <0,05) соответственно, что свидетельствует о незначительном влиянии БТ на микроциркуляторное русло. Таким образом, максимальное улучшение микроциркуляторных параметров достигнуто при применении ОВКТ, которая обеспечила наибольший прирост нутритивного кровотока и ИЭМ. Прессотерапия также продемонстрировала высокую эффективность, ожидаемо улучшая лимфовенозный отток. Водородотерапия и ТМТ оказали умеренное позитивное влияние, превышающее таковое в контрольной группе, но уступающее крио- и прессотерапии.

Дополнительные результаты исследования

Дополнительные результаты в данном исследовании не были запланированы.

Нежелательные явления

Во время курсового проведения процедур ОВКТ, водородотерапии, лимфодренажной прессотерапии и ТМТ никаких побочных реакций у пациентов выявлено не было.

ОБСУЖДЕНИЕ

Обсуждение основного результата исследования

В настоящем исследовании впервые проведена комплексная сравнительная оценка четырёх нелекарственных технологий — ОВКТ, водородотерапии, прессотерапии и ТМТ — в рамках единого протокола санаторно-курортного лечения у пациентов возрастной группы 50–70 лет с позиций их воздействия на ключевые механизмы старения: оксидативный стресс, системное воспаление, нейропластичность и микроциркуляторные нарушения. Полученные данные позволили не только верифицировать выраженность эффектов каждого метода, но и выявить чёткую дифференциацию их терапевтических мишеней, что имеет принципиальное значение для персонализации anti-age программ на курортном этапе.

Проведённое исследование показало, что курс ОВКТ сопровождается значительным снижением уровня провоспалительных цитокинов IL-6 (–28,6%), IL-1β (–27,4%) и hs-CRP (–33,2%), что оказалось максимальным среди всех изучаемых методов. Эти данные согласуются с результатами A. Stanek и соавт. [35], которые продемонстрировали, что десятидневный курс общей криостимуляции у здоровых лиц приводит к снижению общего оксидативного статуса и уровня провоспалительных эндотелиальных маркеров (sCD40L, SAA). На молекулярном уровне противовоспалительное действие криотерапии, по-видимому, реализуется через индукцию экспрессии NO-синтазы и улучшение эндотелиальной функции [35, 36].

Следует подчеркнуть, что в нашем исследовании ОВКТ снизила уровень МДА на 26,0% и повысила активность СОД на 34,1%, что несколько уступает эффекту водородотерапии. Это позволяет предположить, что первичной мишенью криотерапии является не столько прямой перехват свободных радикалов, сколько системная активация стресс-лимитирующих механизмов, опосредованная NO-зависимой вазодилатацией и последующим снижением воспалительного фона [36]. Примечательно, что, в отличие от водорода, ОВКТ обеспечила максимальное улучшение микроциркуляции (прирост ИЭМ на 45,5%, НК на 41,0%), что может быть следствием NO-зависимой реакции на повторное кратковременное охлаждение [37].

Полученные результаты расширяют текущее понимание роли ОВКТ в геропрофилактике. В обзорной работе G. Lombardi и соавт. [18] подчёркивается, что криотерапия оказывает влияние на воспалительные события на клеточном и физиологическом уровне, улучшает качество сна, способствует более быстрому восстановлению после высокой физической нагрузки и снижает хроническую боль. В контексте нашего исследования эти данные получают дополнительное обоснование: выраженное противовоспалительное действие криотерапии может быть одним из ключевых механизмов её геропротективного эффекта.

Водородотерапия продемонстрировала наиболее выраженное влияние на редокс-баланс: снижение МДА на 27,9% и повышение активности антиоксидантных ферментов СОД и каталазы на 41,9 и 31,1% соответственно. Эти данные согласуются с современными представлениями о механизмах действия молекулярного водорода, который обладает способностью селективно нейтрализовать наиболее агрессивные АФК — гидроксильный радикал и пероксинитрит — без влияния на физиологически значимые сигнальные молекулы [20]. Кроме того, водород модулирует экспрессию антиоксидантных ферментов на уровне транскрипции и проявляет выраженные противовоспалительные свойства [21].

Важно отметить, что в нашем исследовании водородотерапия уступила криотерапии по степени снижения маркеров воспаления (IL-6: –21,9% против –28,6%; hs-CRP: –17,8% против –33,2%). Это позволяет предположить, что её противовоспалительный эффект является вторичным по отношению к антиоксидантной защите и перехвату радикалов, а не самостоятельной эндокринной или нейрогенной реакцией [38]. Данное различие имеет принципиальное значение для клинического применения: при явном преобладании оксидативного стресса методом выбора является водородотерапия, при доминировании системного воспаления — криотерапия.

Полученные данные подтверждают, что курсовая водородотерапия на санаторно-курортном этапе в течение 14 дней приводит к значимому улучшению маркеров оксидативного стресса и, в меньшей степени, снижению провоспалительных цитокинов. Эти результаты соответствуют данным Q. Zhang и соавт. [39], которые продемонстрировали, что пероральные капсулы на основе водорода снижают уровень CRP и скорости оседания эритроцитов у пациентов с хроническим воспалением, а также результатам обзора S. Ohta [40], обобщившего клинические данные о способности водорода снижать окислительный стресс при различных возраст-ассоциированных заболеваниях.

Наиболее значимым результатом исследования является убедительное доказательство того, что только ТМТ обеспечивает выраженное (на 46,2%) повышение уровня BDNF в сыворотке крови и клинически значимое (на 11,2%) улучшение когнитивных функций по шкале MoCA. Этот результат полностью согласуется с фундаментальными данными о механизмах действия ритмической транскраниальной магнитной стимуляции (рTMС). Как показано в обзоре J.P. Lefaucheur и соавт. [23], рTMС способна индуцировать экспрессию BDNF в гиппокампе, что лежит в основе её нейропротекторного и прокогнитивного эффекта. В работе H.A. Velioglu и соавт. [41] подчёркивается, что именно BDNF-опосредованная нейропластичность является основным механизмом терапевтического действия рTMС при возрастных когнитивных нарушениях.

Крайне важным с клинической точки зрения является тот факт, что ни криотерапия, ни водородотерапия, ни прессотерапия не дали сопоставимого с ТМТ эффекта в отношении BDNF и MoCA (прирост BDNF в этих группах составил лишь 14–20%, а MoCA — 5–7%). Это позволяет с высокой степенью уверенности утверждать, что ТМТ является методом выбора для коррекции нейропластических нарушений у пациентов рассматриваемой возрастной группы на санаторно-курортном этапе. Снижение уровня BDNF в процессе старения является одним из ключевых механизмов возрастного ухудшения памяти и исполнительных функций [42], и восстановление его уровня рассматривается как стратегическая цель геропротекции [43]. Физические упражнения, например, повышают BDNF как за счёт периферических факторов (остеокальцин, иризин), так и за счёт индукции экспрессии в мозге [44]. ТМТ, по-видимому, реализует аналогичный эффект за счёт прямого изменения нейрональной электрической активности, что подтверждается ростом BDNF, зафиксированным в нашем исследовании.

Как и ожидалось, прессотерапия уступала другим методам по влиянию на оксидативный стресс и воспаление, но заняла лидирующие позиции по улучшению параметров лимфовенозного оттока и микроциркуляции (прирост НК на 30,0%, ИЭМ на 29,6%). Эти результаты полностью соответствуют известным механизмам действия интермиттирующей пневмокомпрессии, которая улучшает венозный и лимфатический отток за счёт градиентного сжатия, снижает отёчность и активирует детоксикационные процессы [22].

Несмотря на отсутствие прямого геропротективного эффекта, прессотерапия тем не менее способствовала умеренному повышению BDNF (на 14,3%) и MoCA (на 6,9%). Этот эффект, вероятно, вторичен: улучшение периферической микроциркуляции и лимфодренажа может опосредованно снижать хроническую воспалительную нагрузку и улучшать трофику тканей, что позитивно отражается на общем самочувствии и, возможно, косвенно влияет на когнитивный статус [45]. Похожий механизм продемонстрирован при изучении аэробных упражнений у старых крыс: увеличение капиллярной сети и утолщение миелина в периферических нервах шло параллельно с активацией BDNF и фактора роста эндотелия сосудов [46]. Патофизиологическая связь между улучшением микроциркуляции и повышением BDNF может быть опосредована фактором роста эндотелия сосудов и другими ангиотрофическими факторами.

Проведённое исследование позволило не только подтвердить эффективность каждого из методов, но и впервые в рамках единого дизайна провести их сравнительный анализ. Полученные данные убедительно свидетельствуют в пользу дифференцированного подхода к назначению нелекарственных технологий в зависимости от ведущего патофизиологического механизма старения у конкретного пациента.

Представленная ниже сводная характеристика (табл. 5) обобщает приоритетные направления применения каждого из методов.

Таблица 5. Сравнительная эффективность нелекарственных технологий по ключевым механизмам старения

Table 5. Comparative effectiveness of non-drug technologies by key mechanisms of aging

Механизм старения	Наиболее эффективный метод	Величина эффекта	Альтернативные методы
Оксидативный стресс	Водородотерапия	Малоновый диальдегид ↓27,9%, супероксиддисмутаза ↑41,9%, каталаза ↑31,1%	Общая воздушная криотерапия, транскраниальная магнитотерапия (умеренно)
Системное воспаление (инфламэйджинг)	Общая воздушная криотерапия	Интерлейкин-6 ↓28,6%, интерлейкин-1β ↓27,4%, высокочувствительный С-реактивный белрк ↓33,2%	Водородотерапия, транскраниальная магнитотерапия (умеренно)
Нейропластичность	Транскраниальная магнитотерапия	Мозговой нейротрофический фактор ↑46,2%, MoCA ↑11,2%	Общая воздушная криотерапия, водородотерапия, прессотерапия (умеренно)
Микроциркуляторные нарушения	Общая воздушная криотерапия/прессотерапия	Индекс эффективности микроциркуляции ↑45,5% (общая воздушная криотерапия), ↑29,6% (прессотерапия)	Водородотерапия, транскраниальная магнитотерапия (умеренно)

Практическая значимость полученных результатов определяется возможностью персонализации anti-age программ на санаторно-курортном этапе. Пациентам с лабораторно подтверждённым преобладанием оксидативного стресса (высокий уровень МДА, низкая активность СОД/каталазы) предпочтительно назначать курс водородотерапии, при доминировании клинических и лабораторных признаков системного воспаления (повышенный уровень IL-6, IL-1β, hs-CRP) — ОВКТ. Пациентам с когнитивными жалобами и/или сниженным уровнем BDNF показана ТМТ. При наличии выраженных нарушений микроциркуляции, лимфовенозной недостаточности или отёчного синдрома — прессотерапия или ОВКТ.

Резюме основного результата исследования

Установлена высокая клиническая эффективность курсового применения нелекарственных технологий — общей воздушной криотерапии, водородотерапии, прессотерапии и ТМТ — на этапе санаторно-курортного лечения у пациентов возрастной группы 50–70 лет. Выраженный терапевтический потенциал каждой из технологий реализуется благодаря специфическому корригирующему воздействию на ключевые патофизиологические звенья старения: водородотерапия максимально эффективна в коррекции оксидативного стресса, общая воздушная криотерапия — в подавлении системного воспаления и улучшении микроциркуляции, ТМТ — в активации нейропластичности и когнитивных функций, прессотерапия — в оптимизации лимфовенозного оттока и микроциркуляторного русла. Полученные данные обосновывают персонализированный выбор нелекарственной технологии в зависимости от ведущего механизма возрастных нарушений, что открывает новые возможности для эффективной геропротекции на санаторно-курортном этапе.

Ограничения исследования

В качестве ограничений данного исследования выступает отсутствие оценки отсроченных эффектов (катамнестическое наблюдение), которая позволила бы судить о продолжительности сохранения достигнутых изменений маркеров старения после окончания курса санаторно-курортного лечения. Кроме того, ограничением является отсутствие прямых нейровизуализационных методов (функциональная магнитно-резонансная томография, диффузионно-тензорная магнитно-резонансная томография), которые могли бы объективизировать предполагаемые механизмы влияния транскраниальной магнитотерапии на структурную и функциональную нейропластичность, а также отсутствие анализа синергетических эффектов при комбинированном применении исследованных физических факторов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, проведённое исследование доказало, что каждая из нелекарственных технологий — криотерапия, водородотерапия, прессотерапия и ТМТ — оказывает специфическое влияние на ключевые механизмы старения, однако их эффективность существенно различается в зависимости от оцениваемой мишени. Водородотерапия является наиболее эффективным методом коррекции оксидативного стресса; общая воздушная криотерапия — системного воспаления (инфламэйджинга) и микроциркуляторных нарушений; ТМТ — нейропластичности и когнитивных функций; прессотерапия — локальных микроциркуляторных и лимфовенозных нарушений. Полученные данные демонстрируют, что нелекарственные технологии являются безопасной и эффективной альтернативой фармакологической геропротекции и лягут в основу персонализированных программ anti-age терапии на этапе санаторно-курортного лечения.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. М.А. Михаэлис, А.А. Михайлова — анализ литературных источников, сбор и статистическая обработка материала, написание, научная редакция статьи; Н.Б. Корчажкина — концепция и дизайн исследования, одобрение окончательного варианта рукописи; С.Н. Нагорнев, В.К. Фролков, Олифер Я.С., Кикот А.И. — анализ и интерпретация данных. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом ФГБНУ «Российский научный центр хирургии им. акад. Б.В. Петровского» (протокол № 8 от 10.09.2025).

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Заявление об оригинальности. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента, член редакционной коллегии и научный редактор издания.

ADDITIONAL INFORMATION

Contribution of authors: M.A. Mikhailis, A.A. Mikhailova: investigation, formal analysis, writing—original draft, writing—review & editing; N.B. Korchazhkina: conceptualization, methodology, writing—review & editing; S.N. Nagornev, V.K. Frolkov, Iа.S. Olifer, A.I. Kikot: formal analysis. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: The study protocol was approved by the Local Ethics Committee of the Petrovsky National Research Center of Surgery (Minutes No. 8 dated September 10, 2025).

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in the article and its supplementary materials.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This article was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer-review process involved two external reviewers, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

¹ IL-6: Интерлейкин-6. Диагностический набор // Вектор-Бест. Режим доступа: https://vector-best.ru/ Дата обращения: 24.04.2026.

² IL-1β: Интерлейкин-1β. Набор реагентов для иммуноферментного анализа // Вектор-Бест. Режим доступа: https://vector-best.ru/ Дата обращения: 24.04.2026.